Голосования

Участвуешь в акции МJ В БЛАГОДАРНЫХ СЕРДЦАХ?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Глава 13. 100 песен

[audio:http://mjstore.ru/wp-content/uploads/2012/03/03-Melodie.mp3|titles= Melodie] В ноябре 2000-го Майкл присоединился ко мне в Нью-Йорке. Мы сняли целый этаж в отеле «Four Seasons»: у Майкла, как всегда, был люкс, у Грейс свой номер, и у меня свой номер. Дети обычно жили с Майклом в его апартаментах, если только ему не нужно было вставать рано, чтобы ехать на запись, – в этом случае они ночевали у Грейс. Еще в одном номере Майкл устроил студию звукозаписи и пригласил Брэда Баксера работать прямо в отеле. Среди прочих песен здесь они с Брэдом написали «Lost Children», выражавшую мечту Майкла о том, чтобы все потерянные дети мира обрели дом с мамами и папами. Может быть, кто-то считал, что у Майкла развился полноценный комплекс Питера Пэна, но такие песни доказывали, что, в отличие от героя Джеймса Барри, он не желал обитать в мире, где «потерянные мальчики» живут в подпольном форте. Майкл хотел, чтобы дети были дома и в безопасности. В конце песни мой брат Алдо, которому тогда было семь, и трехлетний Принс разыгрывают маленький диалог. Майкл дал им реплики, а Брэд сделал запись. «В лесу так тихо, взгляни на все эти деревья!» – произносит Алдо. – «И прелестные цветы», – добавляет Принс. – «Темнеет. Думаю, нам пора домой», – говорит в заключение Алдо.

Майкл написал «Lost Children», черпая из своего эмоционального опыта родителя. Он лично прочувствовал, как важно было его детям находиться рядом с ним. Но инстинкт защищать детей присутствовал у Майкла задолго до того, как он стал отцом, – его всегда заботило их благополучие. Отцовство не преобразило его, но позволило удовлетворить свои инстинкты. И в том, что касалось творчества, отцовство лишь усилило важность тем, которые уже были в самой сути его личности.

Майкл часто говорил, что музыка пишется сама, однако я видел, как много усилий в нее вкладывалось. Майкл традиционно слушал все новинки, строго отслеживая списки первой десятки. У него были любимые песни, которые он ставил снова и снова. В тот момент ему особенно нравилась «It Wasn’t Me» в исполнении Шэгги и «My Love Is Your Love» Уитни Хьюстон. Творческий процесс был уникальным для каждой песни, но обычно Майкл начинал с мелодии, а слова придумывал позже. Они с Брэдом работали приватно, однако их сотрудничество было лишь частью процесса создания Invincible. С Майклом над песнями работали также два чрезвычайно известных продюсера. Родни Джеркинс, один из самых востребованных людей в индустрии, занял студию Hit Factory. Второй продюсер, Тедди Райли (который сам был состоявшимся артистом – членом группы Guy и одним из музыкантов оригинального состава группы Blackstreet), работал в студии, оборудованной в удобно запаркованном возле Hit Factory автобусе. То есть у Майкла в распоряжении, по сути, было три студии, где шла параллельная круглосуточная работа. Когда чье-то эго оказывалось задетым, люди звонили мне, чтобы излить душу.

Я обожал наблюдать, как Майкл создает музыку. Он был прирожденным руководителем. Приходя в студию, он обнимался со всеми и слушал, над чем каждый из участников работал с предыдущего дня. Майкл слышал в песне каждую ноту, и если что-то было не так, он умел сказать об этом не уничижительно, а в воодушевляющей манере. Он мог порой, испытывая досаду, выйти из студии, но никогда не повышал голос и не срывался. Он был вежлив, но настойчив.

У Тедди Райли с Майклом была общая история: они работали вместе над альбомом Dangerous. А Родни Джеркинс помогал Тедди Райли будучи еще мальчишкой, так что двух продюсеров объединяло свое прошлое. Майкл сумел разжечь между ними здоровую конкуренцию. Иногда он давал Родни и Тедди работать над одной и той же песней одновременно. Он ждал, пока каждый из продюсеров предложит свою интерпретацию трека, а затем выбирал ту, что ему нравилась больше. Тедди принес в проект несколько отличных вещей: «Heaven Can Wait», «Don’t Walk Away», «Whatever Happens» (дуэт с Карлосом Сантаной) и песню под называнием «Shout», которая не вошла в альбом, но была отличным треком для начала концерта. Родни в начале сотрудничества с Майклом предложил ему двадцать песен. Другой артист счел бы любую из них убойным хитом, но для Майкла они были недостаточно хороши. Он велел Родни списать их все. Двадцать песен! Родни Джеркинс в то время продюсировал хит за хитом: «Say My Name» для Destiny’s Child, «If You Had My Love» для Дженнифер Лопес, «Angel of Mine» для Моники – все они достигали вершин поп-чартов, и он считался самым востребованным продюсером в бизнесе. Едва ли он привык получать указание забраковать двадцать песен.

«Ты должен найти новое звучание, – сказал ему Майкл. – Постучи по каким-нибудь камням, игрушкам. Насыпь стекла в мешок, положи туда микрофон и пошвыряй». Я видел, как Майкл сам экспериментирует с подобными способами создания звуков. Он записывал рокот пружины дверного доводчика и потом забавлялся с ним, микшируя с малым барабаном, чтобы создать совершенно уникальный и оригинальный звук. Однажды Майкл положил микрофон в мешок с камнями, игрушками и кусочками металла, привязал его к наружной части DAT-машины, завернутой в подушки для амортизации, и скинул все это изобретение с лестницы. Потом взял звуки из мешка, разложил их на пульте и смикшировал в гармонии. На альбоме Invincible эти необычные эффекты слышны в песнях «Invincible», «Heartbreaker», «Unbreakable» и «Threatened».

Когда Майкл отправил Родни начинать сначала, тот должен был быть по меньшей мере удивлен. Он принес Майклу ровно такие вещи, какими был знаменит. Однако он понимал, что, работая на Майкла Джексона, должен изобретать что-то новое. Майкл этого ожидал. Он доводил продюсеров до белого каления, но умел извлечь из людей, с которыми работал, максимум. Так что Родни снова принялся за дело. В итоге он спродюсировал для альбома песни «Unbreakable», «Invincible», «Heartbreaker» и «You Rock My World».

Не все время, которое Майкл проводил с коллегами в студии, было посвящено работе. Он привез с собой некоторые из любимых видеоигр. Майкл не только любил играть сам: ему нравилось смотреть, как играют другие, – особенно в боксерские игры «Knockout Kings». Но, несмотря на многие и многие часы, проведенные за играми, давались они ему плохо. Как и в ситуации со спортом, для меня было загадкой, почему, обладая столь волшебной координацией, он не в состоянии овладеть видеоиграми. Но у Майкла просто не получалось управляться с кнопками. При этом он всегда умел посмеяться над своими скромными навыками, и это разряжало обстановку для всех присутствующих.

По возвращении в отель Майкл тоже занимался не одной только работой и детьми. Мой брат Доминик и кузен Алдо, приехав в гости, пожаловались, что тренер по футболу (который раньше был и моим тренером), не дает им достаточно поиграть. Майкл поднял трубку и в три часа утра подшутил над ним по телефону.

– Эй, приятель, – сказал Майкл странным голосом. – Дай-ка моему сыну поиграть, приятель.

– Кто это? – не понял тренер.

– Не волнуйся об этом, приятель. Лучше дай-ка моему сыну поиграть, приятель.

С этими словами Майкл повесил трубку. Мы вчетвером померли со смеху. Тренер навел справки о том, кто звонил, и узнал, что звонок был сделан из отеля «Four Seasons». Он сообразил, что к чему, и позвонил моим родителям, чтобы рассказать о случившемся. Думаю, его немало позабавило, что телефонным хулиганом оказался сам Майкл Джексон.
Хотя Майкл никогда не возражал против небольших перерывов во время работы над Invincible, к альбому он подходил с чрезвычайной ответственностью. Родни рассказывал, что когда Майкл приходил в студию, он всегда был собран, профессионален и звучал превосходно. К тому моменту, когда работа завершилась, у него было сто песен на выбор. Шестнадцать из них в итоге попали в альбом.

Поскольку Майкл пожелал работать в праздники, мы решили остаться в городе на Рождество 2000-го года и провести его дома у моих родителей в Нью-Джерси. Так как первым приоритетом для Майкла были дети, он отнесся к Рождеству серьезно. В тот год он задался целью найти особый подарок для моей матери.

– Что мы купим твоей маме? – спросил он меня. – Что-нибудь, что ей безумно понравилось бы.

Мой отец никогда особенно не любил животных, поэтому я использовал представившуюся возможность и предложил:

– Собаку. Если кто-то и может подарить ей собаку так, чтобы отец не запретил, то это ты.

– Окей, отлично, – согласился он.

Я организовал смотр собак-кандидатов в отеле, но в итоге нашел симпатичного щенка золотистого ретривера в «American Kennels» – зообутике, куда животных поставляли лучшие заводчики. Кроме того, я подобрал для щенка аксессуары: корзину, курточку и достаточно еды, чтобы хватило на рождественские праздники.

Пока я был маленьким, животные у нас дома жили только дважды. Одно время у нас был скворец, который умел говорить: «Спасибо!» и «Доминик!», но когда один из моих младших братьев начал подражать птице (а не наоборот), папа сказал, что пора от нее избавиться. Потом дядя подарил нам рыбку, но кто-то – то ли братишка Дом, то ли сестра Мари Николь – врезался в аквариум и разбил его. «С этого момента животные в этом доме будут только плюшевые», – объявил отец.

Но даря маме щенка, Майкл щедро подстелил соломку.

– Доминик, я рассмотрел многих животных, – сказал он. (На самом деле это я занимался маркетингом, но к чему вдаваться в тонкости, когда мы оба знали, что Майклу отец не сможет отказать?) – Когда я увидел этого щенка и заглянул ему в глаза, я сразу понял, что он создан для вас. Я поговорил с ним и велел быть самой послушной собакой, какую вы только можете взять.

Как я и предсказывал, отец позволил матери принять щенка от Майкла. Мама была в восторге. Собаку назвали Версаче, и она живет у родителей с тех пор уже одиннадцать лет.

Источник

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники