Голосования

Участвуешь в акции МJ В БЛАГОДАРНЫХ СЕРДЦАХ?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Жизнь короля Глава 1

Глава 1

Городку Лoc-Оливос в провинции Санта-Барбара немногим более ста лет. Таверна «Матей», открытая в 1886 г., была в то время постоялым двором. Позднее она превратилась в станцию узкоколейной железной дороги «Пасифик Кост» (Pacific Coast). То, что сейчас Лос-Аламос Каунти Парк, когда-то было прибежищем бандитов. В начале девятисотых годов большая железнодорожная ветка была проведена на тридцать миль ближе к побережью. Она прошла мимо Лос-Оливос, и население этого когда-то процветающего городка уменьшилось. Но ему суждено было пережить второе рождение. То, что когда-то было всего лишь таверной, теперь престижный ресторан. Художественные галереи, антикварные лавки, магазины подарков в отреставрированных зданиях — все это благодаря наплыву туристов. Триста пятьдесят человек называют сейчас своим домом Лос-Оливос. Один из них — Майкл Джексон. В долине Санта-Инес рядом с Лос-Оливосом горная дорога Фигуэроа взбегает вверх по зеленым холмам, поросшим дубами и кленами. В полмиле от дороги за дубовыми воротами расположился фермерский дом в голландском стиле. Его кирпичные стены перекрещивают деревянные балки. На первом этаже — 17 комнат, на втором — 16. В доме традиционная обширная столовая, винный погреб, в каждой спальне — камин. Во дворе за кухней большая площадка для барбекю. К дому пристроены несколько флигелей для гостей. Когда-то эта усадьба называлась «Сикаморе Рэнч» («Платановое ранчо»). Купив Never Land Valley (это значит также — Страна вечного детства. — Прим. ред.), Майкл переименовал ее в «Долину, где сбываются мечты». Сейчас Майкл строит в своей усадьбе парк аттракционов с каруселью, огромной горкой и чертовым колесом. При усадьбе в две тысячи семьсот акров земли, когда-то предназначавшейся для выращивания овса и разведения домашнего скота. Тысячи дубов оттеняют теперь прекрасный ландшафт с большим искусственным озером с водопадом и каменный мост. Усадьба была выставлена на продажу за тридцать пять миллионов долларов. Майкл купил ее 2 мая 1988 года за семнадцать миллионов.

В двух тысячах миль к востоку от этих мест в сером индустриальном городе Гэри, штат Индиана, на углу Джексон-стрит под номером 2300 стоит маленький трехкомнатный кирпичный домик. Площадь его — примерно сто футов в длину и пятьдесят в ширину. Нет ни гаража, ни красивого вида из окон и практически никакой зелени. Окружающие улицы довольно чистые, но район по всем признакам мало привлекательный. Прямо за домом — футбольное поле средней школы им. Рузвельта и заасфальтированная площадка для игры в баскетбол. Это первый дом, в котором в детстве жил Майкл Джексон с отцом Джозефом, матерью Кэтрин, братьями Джекки, Тито. Джерменом, Марлоном, Рэнди и сестрами Моурин, Ла-Тойей и Джанет. Джозеф и Кэтрин ничем не отличались от любых других родителей. Как и все, они хотели для детей самого лучшего в жизни. В начале 50-х это означало жить в доме, где было бы больше чем три комнаты и одна ванна на 11 человек. Они могли бы позволить себе иметь одежду и ботинки, купленные в приличном магазине, а не на распродаже, почти новый микроавтобус и хотя бы раз в неделю поесть в дешевом ресторане. Это предполагало также, что когда дети закончат среднюю школу, они найдут себе постоянную работу, и желательно — не в заводских цехах. Когда отец и мать обнаружили музыкальный талант у детей, они стали мечтать о большем. Они грезили о том, что их дети выиграют музыкальные конкурсы, что их заметят. Когда мальчики выпустили первую пластинку, родители начали представлять в мечтах большой дом в Голливуде с бассейном и слугами, собственную машину для каждого члена семьи, и чем роскошнее, тем лучше, костюм-тройку и бриллиантовое колечко на мизинец для Джозефа, норковую шубку для Кэтрин. Они мечтали о том, чтобы, включая телевизор, могди видеть на экране своих детей; чтобы их семью узнавали на улице и просили автографы. Они бы встречались со знаменитыми людьми, может быть, даже с президентом Соединенных Штатов или английской королевой. Старшие Джексоны хотели всего самого лучшего в жизни для своих детей, но, конечно, и для себя. Они мечтали о славе и богатстве. Но, как говорится в мудрой поговорке, «будь осторожен со своими мечтами, ведь они могут сбыться». Джозеф Уолтер Джексон родился 26 июля 1929 г. Его родители Сэмуэл и Кристел Джексон жили в городке Фаун-тейн-Хилл в штате Арканзас. Сэмуэл был школьным учителем, Кристел — одной из его учениц. Джозеф был старшим из пятерых детей. Сестра Верна умерла, когда ей исполнилось 7 лет. Сэмуэл, будучи строгим и упрямым человеком, держал детей в ежовых рукавицах. Им было запрещено общаться с детьми на улице. «В Библии сказано, что дурные сообщества развращают добрые нравы», — говорила мать Джозефа. «Сэмуэл любил свою семью, но держался от родственников на расстоянии и к себе близко тоже никого не подпускал», — вспоминает один из его близких. Он не был теплым человеком. Очень редко выказывал семье свое расположение, и поэтому его не очень-то понимали. Люди думали, что он вообще бесчувственный, но это не так. Он был довольно эмоциональным человеком, но не умел это выражать. Джозеф очень многое перенял от своего отца. Сэмуэл и Кристел развелись, когда Джозеф был подростком. Отец с сыном переехали в Окленд, Кристел с другими детьми направилась в Восточный Чикаго. Когда Сэмуэл женился в третий раз, Джозеф решил переехать в Индиану к матери. В 11-м классе бросил школу и стал боксером, получив звание Золотая Перчатка. Вскоре он познакомился с Кэтрин Эстер Скруз. Она была очаровательной изящной женщиной и привлекла его приветливым нравом и теплой улыбкой. Кэтрин родилась 4 мая 1930 г. и была крещена как Кэтти Б. Скруз в честь тети со стороны отца (в детстве ее называли Кэйт, близкие до сих пор ее так зовут). Родителями ее были Принц Альберт Скруз и Марта Апшоу. Родилась она в провинции Барбор (штат Алабама) в сельской глубинке, которая была родиной многих поколений ее семьи. В 1931 г. родилась сестра Хатти. Принц Скруз работал на железной дороге Семинол, а также занимался фермерством, выращивал хлопок, как дед, как прадед Кэтрин — Кэндел Браун. Браун, который каждое воскресенье пел в церкви провинции Рассел и был знаменит своим голосом, когда-то был рабом алабамской семьи Скру-зов, чье имя впоследствии и получил. «Люди говорили мне, что когда окна в церкви были открыты, голос моего прадеда был слышен по всей долине, — вспоминала Кэтрин. — Когда я это узнала, подумала — может, это у нас в крови?» Когда Кэтрин было 1,5 года, она заболела полиомиелитом, который в то время часто назывался детским параличом, им страдало очень много детей. В то время против этой болезни не было вакцины, и многие малыши умирали, как, например, сестра Джозефа Верна, или становились инвалидами. В 1934 году Принц Скруз переехал в Чикаго (штат Индиана) в поисках постоянной работы. Сначала пошел на сталепрокатный завод, а потом стал проводником в пассажирском поезде на центральной Иллинойской железной дороге. Не прошло и года, как Принц и Марта развелись. Марта осталась в Восточном Чикаго с маленькими дочерьми. Из-за болезни Кэтрин стала застенчивым и скрытным ребенком, над ней насмехались одноклассники. Поскольку ей приходилось постоянно лечиться в больнице, она не смогла вовремя окончить среднюю школу. Взрослой, ей пришлось оканчивать вечерние курсы, чтобы получить школьный аттестат. До 16 лет она ходила на костылях, да и до сих пор прихрамывает. Единственные приятные воспоминания о детстве — музыка. Все детство сестры слушали музыкальные радиопрограммы и обожали таких звезд, как Хэнк Уильяме и Эрнест Таббс. Девочки играли в школьном оркестре, пели в молодежном церковном и школьном хоре. Кэтрин, которая также пела в местной баптистской церкви, мечтала о карьере актрисы или певицы. Она влюбилась в Джозефа с первого взгляда. Но он женился на другой. Вероятно, не очень удачно, уже через год последовал развод. Тогда Джозеф и Кэтрин начали встречаться и очень скоро обручились. Оба были музыкальны: он обожал блюзы, которые исполнял на гитаре, она любила мелодии вестерн-кантри, играла на кларнете и фортепиано. До замужества они часто гуляли в холодные зимние ночи, распевали рождественские песни. Вместе их голоса звучали великолепно благодаря замечательному сопрано Кэтрин. Майкл считает, что унаследовал способность к пению от матери. Одно из его ранних детских воспоминаний — она обнимает его и поет «Ты мое солнышко» (You Are My Sunshine) и «Хлопковые поля» (Cotton Fields). 5 ноября 1949 года в городке Кроун Пойнт (штат Индиана) состоялась церемония бракосочетания 20-летнего Джозефа Джексона и 19-летней Кэтрин Скруз. Развод ее родителей был огромным потрясением для нее. Она поклялась, что ничего подобного никогда не увидят ее дети. Она сказала себе, что с человеком, который станет ее мужем, никогда не разведется, несмотря ни на что. «Кэтрин безумно любила Джозефа, — вспоминает Инна Браун, дальняя его родственница. — Любить было нелегко, он близко подпускал к себе только перед тем, как уйти от тебя. Но я слышала, что она находила ключики к нему. Говорили, что с самого начала их отношений подозревала, что муж порой изменял ей, но это не имело для нее никакого значения». «Он был неуправляемым парнем, — говорила мать Джозефа. — Ему нравилось, когда вокруг него было много девушек. Я была очень рада, когда он завел семью с такой чудесной женщиной, как Кэтрин. Я была уверена, что она окажет на него хорошее влияние». Новобрачные поселились в г. Гэри (штат Индиана). Это был задымленный, темный индустриальный городок с торчащими в небе фабричными трубами, извергающими в воздух грязные клубы дыма. Их первая дочь Морин, которую они ласково называли Риби, родилась 29 мая 1950 г. Следующие дети шли один за другим. 4 мая 1951 г. в день, когда Кэтрин исполнился 21 год, она родила Зигмунда Эско, которого они ласково называли Джекки. Через два года, 15 октября 1953 г., родился Тариано Адарил — его называли Тито. Следующим был Джермен Лахуан — он родился 11 декабря 1954 г. ЛаТойя Ивон — 29 мая 1956 года, Марлон Давид — 12 марта 1957 г. (он был одним из близнецов, второй близнец Брэндон умер через сутки после рождения), Майкл Джозеф появился на свет 29 августа 1958 г. («с забавной головкой, большими карими глазами и длиннющими руками», — говорила его мать); Стивен Рэндол — 29 октября 1961 г., и последняя Джанет Да-мета — 16 мая 1966 г. Семья из 11 человек жила в маленьком трехкомнатном домике по адресу: 2300 Джексон-стрит, в районе, где обосновались только негры. В доме была одна ванная комната, гостиная, кухня и маленький погреб. Кэтрин и Джозеф купили его в 1950 г. за 8,5 тыс. долларов с первым взносом в 500 долларов, ежемесячная плата за дом — 60 долларов. «Пяти шагов было достаточно, чтобы обойти, — вспоминал Майкл. — Он действительно был не больше, чем гараж». Одна комната предназначалась для родителей. Мальчики спали в другой, на трехэтажной кровати: Тито и Джермен — вдвоем наверху, Марлон и Майкл посередине, Джеси внизу. Три девочки спали на раскладном диване в гостиной; когда родился Рэнди, его укладывали на втором диване. В холодные зимние месяцы семья собиралась на кухне у открытой духовки. «У каждого из нас было свое задание, — вспоминает Джермен. — В доме всегда было чем заняться — драить пол, мыть окна или делать что-то в саду. Тито мыл посуду после обеда, я вытирал. Четверо старших гладили белье — Морин, Джекки, Тито и я. Нас не выпускали из дома, пока мы все не закончим. Мои родители воспитывали нас трудом, и очень рано мы научились чувствовать удовлетворение от работы». Отец работал в вечернюю смену крановщиком на сталелитейном заводе «Инланд» в Восточном Чикаго. Одно из ранних воспоминаний Майкла — его возвращение с работы с огромным пакетом пончиков для всех. «Работа была тяжелой, но постоянной, поэтому я не мог жаловаться», — говорил Джозеф. Денег всегда не хватало — в начале шестидесятых он редко зарабатывал более шестидесяти пяти долларов в неделю, хотя часто работал сверх нормы, поэтому семья научилась обходиться малым. Школьных фотографий детей Джексонов почти нет, у семьи не было денег выкупить готовые снимки. Первые пять лет жизни на Джексон-стрит обходились без телефона. Когда Джермен заболел нефритом, это было тяжелым потрясением для семьи, не только эмоциональным, но и финансовым. Кэтрин сама шила одежду для детей или приобретала ее в магазине Армии Спасения. Питались они очень скромно — яичница с беконом на завтрак, бутерброд с яйцом и колбасой, иногда томатный суп на ланч, рыба с рисом на обед и практически каждый вечер — картошка. Кэтрин любила печь персиковые и яблочные пироги на десерт. Когда Джозефа увольняли с работы, он нанимался на картофельные поля, в это время семья выживала исключительно на картошке в любом виде — жареной, вареной или печеной. «Все это меня не устраивало, — вспоминал Джозеф. — Что-то внутри меня говорило, что в жизни есть нечто большее, чем это. Чего я действительно хотел больше всего на свете — это найти путь в мир музыкального бизнеса. Я хотел выступать, и мы с братом создали группу». Он, его брат Лютер и еще три человека организовали ритм-и-блюз группу и назвали его «Фэлконы» (Falcons). Она выступала в маленьких клубах и барах. Это приносило дополнительный доход семье. Три старших сына Джозефа — Джекки, Тито и Джермен были заворожены музыкой отца и непременно были дома во время всех репетиций. Майкл совсем не помнит этот ансамбль. В конце концов он развалился, и Джозеф запрятал свою гитару в шкаф в спальне. Инструмент был единственным свидетелем его затянувшейся мечты, и он не хотел, чтобы кто-либо из детей прикасался к нему. Майкл говорит об этом шкафе как о «священном месте». Кэтрин часто брала гитару с полки и играла для детей. Они собирались вместе в гостиной и пели ее любимые песни кантри. Гэри был криминальным городом, район, где жили Джексоны, был довольно опасным. Кэтрин и Джозеф жили в постоянном страхе за детей. «Наши родители всегда очень оберегали нас, — вспоминает Джекки. — Нам никогда не разрешали играть на улице, как другим детям. Нас держали в строгости. Только в школе мы могли играть со сверстниками. Мы любили школу за то, что там мы могли общаться». Джозеф был таким же строгим воспитателем, как его отец. Он не задумываясь наказывал детей, если считал, что они этого заслужили. Хотя в отличие от своих детей говорил, что не помнил, чтобы его особо жестоко избивали. Но даже если у них не осталось особенно заметных физических рубцов, то души их были глубоко ранены теми мерами воспитания, которые к ним применялись. Джермен, который особенно болезненно воспринял «воспитание» своего отца, заикался в детстве и в юности. Кэтрин, человек очень религиозный, играла большую роль в детстве Майкла. Сначала она была баптисткой, потом стала лютеранкой, но отошла от обеих религий по одной и той же причине — узнала, что у обоих ее духовников были внебрачные связи. Когда Майклу исполнилось пять лет, она вступила в Общество Свидетелей Иеговы. В 1963 году приняла крещение в бассейне средней школы имени Рузвельта в Гэри. С тех пор мать требовала, чтобы каждое воскресенье вся семья надевала свою лучшую одежду и шла вместе с ней в Киндом-Холл — место их собраний. Джозеф, воспитанный в лютеранских традициях, сходил вместе со всеми пару раз, исключительно ради жены, но бросил это занятие, когда дети были еще маленькими, «потому что это было очень скучно», вспоминает Марлон. Между тем со временем ЛаТойя, Морин и Майкл стали очень серьезно относиться к своей религии. Впрочем, если бы он исповедовал любую другую, он наверняка вырос бы совсем другим человеком. Свидетели Иеговы настолько отделены от главного течения протестантства, что их считают сектой. Международные ученики Библии (как они называли себя до 1931 года) были организованы Чарлзом Тейзом Расселом в 1872 г. К 1976 г. последователи Свидетелей Иеговы были уже более чем в двухстах странах. Независимо от того, где они живут, ни один из них не будет салютовать флагу (они считают, что это идолопоклонничество) или служить в армии. По их понятиям, Рождество и Пасха — языческие праздники. Они никогда не сделают пожертвований ни в одну церковь, т.к. полагают, что пение псалмов — единственное достойное действо. Периодически новости о Свидетелях Иеговы появляются в прессе, т.к. они отказываются, например, от переливания крови как им самим, так и их детям, независимо от того, насколько серьезно они могут в этом нуждаться. «Я не помню, чтобы они обсуждали вопросы своей религии где-то кроме семейного круга, — вспоминает Инна Браун. — Я знаю, что Джозеф совсем этим не интересовался. Но Кэтрин настолько рьяно защищала свои религиозные убеждения, что он никогда не мог ее ни в чем разубедить. Она хотела, чтобы все дети следовали этому учению, отец не противоречил. Ему было все равно, что она делает, только бы не заставляла его присоединиться ко всему этому. Он уважал религию за ее строгость, но ему нравились религиозные законы, а не духовность». Свидетели Иеговы прилагают много усилий, чтобы отгородить себя ото всех других религиозных направлений. Они даже время от времени меняют церковную терминологию, чтобы только истинные их приверженцы могли правильно понимать слова. «Конечно, — говорит Инна Браун, — у Кэтрин не было настоящих друзей на стороне». Джозеф по натуре был довольно замкнутым человеком. Их никак не назовешь общительной семьей». «Многие соседи думали, что они немножко странные. Они считали себя выше других, — вспоминал другой дальний родственник — Джонни Джексон. — Когда люди узнали, что они Свидетели Иеговы, многие стали их бояться. Никто, конечно, не понимал толком, кто такие эти «свидетели». Кэтрин ходила от дома к дому, проповедуя свою веру. Иногда брала с собой детей. Тем не менее ни один человек так и не мог понять, о чем она говорит. А те, кто понимач, были испуганы до смерти и говорили, что это очень страшная религия». Свидетели Иеговы считают себя овцами, а всех остальных — козлами. Когда будет великое сражение Армагедон, а оно ожидалось сначала в 1972-м, потом в 1975 г., все козлы будут немедленно уничтожены, а овцы спасутся. Они останутся жить на земле под покровом Христа, избранные — 144 тыс. человек — вознесутся на небеса и будут рядом с Господом. По истечении тысячи лет на землю придет сатана и будет искушать живущих на земле. Те, кто соблазнится на его обман, будут немедленно уничтожены, остальные же будут жить в небесном мире. «Они никого не подавляли своими убеждениями, — говорила Глэдис Джонсон, директор начальной школы Гарнетт, где учились дети Джексонов. — На Рождество, Пасху или какой другой праздник они просто не приходили в школу. Конечно, мальчики никогда не вставали при поднятии флага, но при этом они вели себя настолько тихо, что это оставалось почти незамеченным». На первый взгляд кажется удивительным, что у Свидетелей Иеговы так много черных последователей — 20—30 процентов членов этого религиозного течения. Но когда людей, вынужденных заниматься неблагодарной работой и не имеющих практически никакой надежды получить что-то лучшее из-за цвета их кожи, спрашивают: «Вы хотите жить в мире и счастье? Заслуживаете ли вы хорошего здоровья и долгой жизни для вас самих и тех, кого вы любите? Почему мир так полон бедами?» — они иногда начинают слушать. И тогда начинают понимать, что Свидетели Иеговы ценят друг друга только по их душевным качествам, а не по тому, какие у них новые машины, большие дома, дорогая одежда. Будучи приверженной ценностям, которые она проповедовала, Кэтрин научилась удовлетворяться тем, что имела в Гэри. Но Джозеф, который теперь в ночную смену работал на сталелитейном заводе «Инланд», а в дневную — на «Амери-кэн Фаундриз», мечтал о большем для себя и своей семьи. Это было в начале 60-х. «Все, кого мы знати, пели в каких-нибудь группах, — вспоминает Джекки. — Это и было правильно — пойти и вступить в какую-нибудь группу, инструментальную или вокальную. Я хотел быть в вокальной, но нам не разрешали общаться с другими детьми, и мы начали петь вместе просто у нас в доме. Когда у нас ломался телевизор, мама собирала нас, и мы пели все вместе. А потом случилось вот что: когда наш отец уходил на работу, мы проникали в его комнату и брали заветную гитару». «Я играл на ней, — продолжал Тито. — Я, Джекки и Джер-мен пели и разучивали новые песни… Однажды наша мать зашла в комнату, и мы замерли от ужаса, но она ничего не сказала. Просто позволила нам играть дальше». «Я не хотела прерывать их, потому что видела — они очень талантливы», — объясняла Кэтрин позднее. Это продолжалось несколько месяцев, до тех пор, пока однажды Тито не порвал струны на гитаре. «Я знал, что мне здорово влетит, — говорит он. — Нам всем сильно попадет. Наш отец был очень строгий, мы его жутко боялись. Я положил гитару на место в шкаф и надеялся, что он ничего не заметит. Но — заметил и выпорол меня. Просто выдрал как Сидорову козу, хотя мать соврала ему, что это она разрешила мне играть на гитаре, не хотела, чтобы отец меня порол. Когда он остыл, пришел в комнату, я все еще плакал в кровати и сказал ему: «Ты знаешь, что я умею на ней играть». Он посмотрел на меня и сказал: «Ну ладно, посмотрим, на что ты способен, умник». И я сыграл. Джермен и Джекки подпевали. Он был поражен. Он даже не мог представить ничего подобного, потому что мы дико его боялись и тщательно скрывали все от него». Когда Джозеф обнаружил таланты своих детей, он почувствовал невероятный подъем. «Я решил, что оставлю музыку своим сыновьям, — скажет он позже. — Я стал мечтать об этом. Представлял, как мои дети делают счастливыми зрительскую аудиторию своим талантом, который они, возможно, унаследовали от меня. Я хотел, чтобы они что-то представляли собой». На следующий день он вернулся с работы, пряча что-то за спиной. Позвал Тито и протянул ему сверток. Тито открыл его — это была красная электрогитара. «Ну, ребята, давайте репетировать», — предложил отец. Он собрал своих трех сыновей — девятилетнего Джекки, семилетнего Тито и шестилетнего Джермена, и они начали заниматься. «Мы никогда не были так близки друг к другу, — вспоминает Тито. — Мы чувствовали, будто наконец нашли что-то общее. Марлон и Майкл сидели в углу и наблюдали за нами. Мама кое-что нам подсказывала. Родители были счастливы, мы все были счастливы. Мы нашли что-то особенное». Джозеф учил детей блюзовым песням, которые очень отличались от песен в стиле кантри, которым их уже научила Кэтрин. Они репетировали не менее трех часов каждый день. «Когда я узнал, что мои дети хотят стать артистами, я серьезно стал заниматься с ними, — рассказывал Джексон журналу «Тайм». — В то время как другие дети болтались на улице, мои ребята работали в доме — старались научиться тому, как быть кем-то в этой жизни». «Дом на Джексон-стрит просто разрывался от музыки», — вспоминает Майкл. Музыка объединила Джексонов как семью, но еще дальше удалила их от остального мира. «Итак, люди думали, что мы немножко странные, — вспоминал Джекки, — но теперь они были в этом абсолютно уверены. «Эти Джексоны уж больно много о себе возомнили», — говорили они. — Понимаете, все болтались на улице и на каждом углу пели под гитары, а нам это не разрешали. Мы должны были учиться играть дома. И все ребята думали, что мы считали ниже своего достоинства — петь на углах». В 1962 г. пятилетний Марлон тоже присоединился к группе. Он играл на бонго и пел в основном фальшиво. Марлон не умел ни петь, ни танцевать, но по настоянию Кэтрин ему все равно разрешили присоединиться к группе. Однажды, когда дети занимались музыкой, а Джозеф был на работе, мать заметила, как Майкл, которому в то время было 4 года, начал подражать Джермену,  поющему песню Джеймса  Брауна. Малыш пел таким чистым и сильным голосом. Она была абсолютно поражена. Как только муж вошел в дом, она бросилась к нему со словами: «Я думаю, у нас появился новый солист». Маленький Майкл был удивительным ребенком. «С самого раннего возраста он очень отличался от всех остальных детей, — говорила Кэтрин. — Я не верю в реинкарнацию, но вы же знаете, как неуклюже двигаются малыши? Так вот у Майкла никогда этого не было. Когда он танцевал, казалось, будто танцует взрослый человек». Майкл всегда был очень развитым ребенком. Когда ему было полтора года, вспоминает его мать, он держал свою бутылочку и танцевал под ритм стиральной машины. По словам его бабушки Кристел Джонсон, внук начал петь, когда ему было около трех лет. У него был настолько красивый голос, говорила она, что даже тогда было наслаждением слушать его. Но иногда он был очень непослушным. Тито вспоминает, что Майкл был «таким проворным, что когда мать или отец замахивались на него, успевал увернуться». Майкл не терпел, когда его воспитывали. Однажды, когда ему было три года, Джозеф отшлепал его за что-то. Он снял с ноги ботинок и швырнул им в отца. Тот уклонился, но озверел, схватил за ногу, и «устроил ему такую встряску, которую тот, видимо, запомнил на всю жизнь. Но он это заслужил». Каждый раз, когда отец его ударял, Майкл кричал так, будто его убивают. «Он совершенно не мог смириться с тем, что отец распускал руки, — отмечал один из друзей семьи. — Конечно, что может сделать ребенок. Но, во всяком случае, в то время как другие дети терпели такое отношение к себе, Майкл никогда этого не допускал. Кэтрин тоже могла позволить себе дать пощечину детям. У нее тоже был темперамент. Но она могла найти баланс между раздражением и любовью, а Джозеф — нет. Сначала Майкл боялся отца, но после многих лет насилия начал ненавидеть его. В том, как Джозеф обращался с Майклом, когда он был ребенком, таились корни ненависти сына к отцу». Майкл позже скажет: «Отец всегда был загадкой для меня, и он знает об этом. Наверное, больше всего я жалею о том, что никогда не мог быть по-настоящему близок с ним». Никто из детей Джексонов не имел тесных отношений с Джозефом. Да и сам он никогда не проявлял особо теплых чувств. Иногда ходил с ребятами в походы или на рыбалку, или учил их боксу в целях самозащиты. На девочек вообще не обращал никакого внимания. Когда Джанет была совсем маленькой, она любила заползти в кровать к родителям, но всегда должна была ждать, когда Джозеф проснется. Отец пугал до полусмерти мальчиков, когда они были совсем маленькими, залезая в окно из спальни в какой-нибудь страшной маске. Он говорил, что хотел показать им, почему следует закрывать окна на ночь. Повторял он это неоднократно. Майкл постепенно отдалялся от отца и все больше сближался с матерью, которую обожал. «Несмотря на то что нас было у нее 9 детей, она относилась к каждому из нас как к своему единственному ребенку, — вспоминал он. — Кэтрин была настолько деликатной, теплой и внимательной, что я не могу представить, как это — вырасти без материнской любви. Мы очень ценили то, чему она нас учила. Доброта, любовь и внимание к другим людям были на первом месте». В 1963 г. в 5 лет Майкл пошел в начальную школу. Его мать говорила, что он был чересчур щедрым. Например, брал украшения из ее шкатулки и дарил учительницам. Будучи упрямым ребенком, продолжал делать это после того, как мать строго наказала его за то, что он раздает ее вещи. Одно из первых воспоминаний Майкла — выступление перед своим классом в первый год учебы. Он пел песню из кинофильма «Звуки музыки» (Sound of Music) и произвел большое впечатление на детей уверенной манерой держаться и своим голосом. Сверстники аплодировали ему стоя. Учительница плакала. Кэтрин была там вместе с отцом мужа Сэмуэль — человек отнюдь не сентиментальный, но и он плакал. «Я не знаю, откуда в нем это взялось, — говорила Кэтрин. — Он был так хорош, такой живой. Просто некоторые дети бывают особенными. Майкл был особенным». Пятилетний Майкл был настолько энергичным, что Джек-ки, которому было 12 лет, решил, что его младший брат станет их лидером. Майкл не возражал — ему нравилось быть в центре внимания. А вот Джермен обиделся. Сначала он был солистом группы, теперь оказалось, что недостаточно хорош. Некоторые в семье полагали, что причина его заикания — отсутствие уверенности в себе с детства. Но и он тоже согласился с общим решением, так как было очевидно, что Майкл — прирожденный артист. «Он стал потрясающим маленьким имитатором, — вспо-минат Джермен. — Увидит что-нибудь, — например, как танцует другой ребенок, или выступление Джеймса Брауна по телевизору, и с ходу Майкл уже все запомнил и точно знает, как это все воспроизвести. Танцевать он тоже очень любил. Вообще-то Марлон был хорошим танцором, может быть, даже лучшим, чем Майкл. Но Майкл больше любил танцевать. Он всегда танцевал дома. Часто можно было заметить его танцующим перед зеркалом. Иногда он уединялся и разучивал новые движения, потом показывал их нам, и мы включали их в наше представление. Майкл стал хореографом нашего шоу». «Наконец настало время принять участие в конкурсе талантов, — вспоминает Майкл. — Я помню это так отчетливо, будто это случилось только вчера. Все, кто жил в нашем квартале, хотели принять участие в конкурсе талантов и выиграть приз. Мне было тогда 6 лет, но уже тогда я понял, что ничто не дается просто так. Ты должен победить. Или, как сказал Смоки Робинсон, «ты должен это заработать». Мы приняли участие в конкурсе талантов в школе им. Рузвельта в Гэри. Пели песню My Girl группы Temptations. Джермен солировал. Мы выиграли первый приз». Мальчики также исполняли свой вариант хита Роберта Паркера Barefootin. Посреди песни во время музыкальной паузы маленький Майкл скинул ботинки и исполнил на сцене свой босоногий танец к огромному восхищению толпы. «После этого мы начали выигрывать все конкурсы талантов, в которых принимали участие, — рассказывал Майкл. — Дом был полон призов, мой отец был страшно этим горд. Я вам передать не могу, насколько горд он был. Наверное, никогда мои родители не были более счастливы, чем тогда в городке Гэри, когда мы выигрывали эти состязания. Это было время, когда мы были наиболее близки друг другу. Тогда, в самом начале, когда у нас ничего не было, кроме нашего таланта». Первое неконкурсное выступление группы произошло в 1964 г. в супермаркете «Биг Топ». Вот как Майкл об этом вспоминает: «Люди приходили в магазин, чтобы что-нибудь купить, может быть, какую-нибудь присыпку для ребенка или еще что-нибудь в этом роде». Иногда группа называла себя Ripples and Waves+ Michael. В 1965 году они выиграли первый городской конкурс талантов в Гэри. «Тогда-то наш отец понял, что мы далеко пойдем, — вспоминает Майкл, — а я осознал, что нас ничто не сможет остановить». В 1965 г. Джозеф зарабатывал на заводе только около 8 тыс. долларов в год, работая на полной ставке. Кэтрин работала на полставки продавщицей в магазине готового платья. Когда отец захотел тратить больше денег на группу — на музыкальное оборудование, усилители, микрофоны, — она заволновалась. «Я боялась, что мы не вытянем, — вспоминает Кэтрин. — Но Джозеф убедил меня, что мальчики наши стоили этого. Думаю, что никто на свете не верил в своих сыновей больше, чем мой муж, который часто говорил мне: «Если бы потребовалось, я бы отдал за этих ребят последний цент». «Понимаете, я видел огромный потенциал в моих сыновьях, — признавался он. — Нуда, я действительно превышал свои возможности, вкладывал очень много денег в инструменты, и это были те деньги, которых у нас просто не было. У нас с женой были жуткие споры на тему «пустой траты денег», как она это называла. Она кричала, что деньги надо было тратить на еду, а не на гитары и барабаны, но я был главой семьи, и мое слово было последним». «Черные привыкли к тому, что надо бороться за существование, в этом не было ничего нового ни для меня, ни для кого из нас. Мои дети научились экономить — у них не было другого выбора. Мы ели очень дешевую и простую пищу». Вскоре Джозеф повез своих детей в Чикаго, чтобы там они приняли участие в конкурсе талантов. Чикаго в 60-е годы был полон таких талантов в музыке соул, как Кертис Мей-филд, группа Impressions, Джерри Батлер и Мэйджер Лэнс. И хотя Джозеф не был шоуменом, он прекрасно знал, как сделать представление. Он учил своих мальчиков всему’, что знал сам по опыту, по наблюдениям, и тому, что чувствовал инстинктивно, как завоевать признание публики. «Это было поразительно, как иногда он был прав в некоторых вещах. Он был лучшим учителем, который у нас когда-либо был», — скажет Майкл. «Однако с ним было нелегко», — добавит он в другом интервью с журналистом Гэрри Хирши. — Это неправильно, это надо делать вот так, — говорил он. Нам нравилось петь, но он никогда нас не хвалил, никогда не говорил нам «О, как чудесно». Чаще звучало: «Вы должны это делать правильно». Но мы все равно очень любили заниматься всем этим. Он научил меня, как работать на сцене, как обращаться с микрофоном и какие делать жесты и все остальное». «Я стал настоящим разведчиком, — рассказывает Джозеф. — Я обязательно ходил на все представления всех музыкальных групп, приезжавших в Гэри. Брал блокнотик и записывал все, что, как мне казалось, могло быть интересным. Мне нравились все эти группы, хотя все они выглядели одинаково. Один певец был солистом, он стоял впереди. Например, три других певца стояли немножко поодаль сбоку и исполняли прекрасно отрепетированные хореографические композиции и одновременно подпевали солисту. Их голоса сливались, особенно если все они были членами одной семьи. Я взял на заметку кое-какие элементы, прибавил некоторые собственные идеи и таким образом вывел формулу исполнения для моих ребят». Когда группа впервые давала представление в ночном клубе в Гэри, он изменил ее название — теперь это были «Братья Джексоны» (Jackson Brothers). На этом они заработали 7 долларов. Когда мальчики стали выступать в других клубах, зрители кидали на сцену монеты и купюры. «Деньги оттягивали мои карманы, рвали их, — вспоминал Майкл, — брюки на мне просто не держались. Потом я шел и покупал конфеты для себя и всех остальных». Многие соседские мальчишки время от времени сопровождали группу Джексонов, в 1966 г. Джонни Портер Джексон (он не был их родственником) присоединился к ней как постоянный барабанщик. Его семья была дружна с Джексонами, и они со временем начали считать его своим «кузеном». К группе присоединился также клавишник Ронни Ренсифер. Мальчики играли в клубах Гэри и даже в Чикаго. Майклу было 8 лет. Он был солистом. Тито играл на гитаре, Джермен на бас-гитаре, Джекки на маракасах и Джонни Джексон на барабанах. Марлон пел гармонию и танцевал. «Мы все заработаем кучу денег, ребята», — обещал им Джозеф. Он репетировал с ними каждое утро перед школой, когда возвращались, была еще одна репетиция. «Никто не хотел так тяжело работать, но у нас не было выбора», — отмечал Марлон. Кэтрин была столь же воодушевлена успехом своих мальчиков, как и ее муж. По рассказам, она выглядит как женщина, стоящая в стороне и наблюдающая, как он занимается с детьми, готовит их к будущей карьере. Но это не так. Мать также жаждала увидеть своих детей знаменитыми. Ей очень нравилось для них шить костюмы, быть шофером, когда они ездили на концерты, и делать все, что от нее могло потребоваться. Иногда, правда, с ней возникали трудности. Духовные ценности семьи стали меняться. Если раньше музыкой семья занималась только ради удовольствия, то теперь появилась и тема финансов. Оказалось, что, раз заработав денег, хочется получать их еще и еще. Но если Свидетели Иеговы подчеркивают, что хорошая работа гораздо важнее, чем деньги, так почему же деньги вдруг стали так важны? Она была обеспокоена тем, как счастливы были дети, когда возвращались домой с карманами, набитыми долларами. «Это неважно», — говорила она им. Но какой ребенок поверил бы ей, она сама подталкивала их выигрывать больше конкурсов талантов и тем самым зарабатывать больше денег. Она аккуратно вырезала из газет все заметки об их победах и вклеивала их в специально заведенный для этого альбом. Очень волновалась, что мальчиков не «откроют» вовремя и всячески подталкивала Джозефа, чтобы он позаботился об этом. В пять часов утра в понедельник микроавтобус Джексонов доползал до дома 2300 по Джексон-стрит после субботних и воскресных выступлений. Пока Кэтрин готовила завтрак, мальчики пару часов могли поспать. Потом — проглатывали завтрак и бежали в школу, как и все остальные дети, живущие по соседству. «Мы должны получить для них контракт на звукозапись, пока они еще не выросли», — сказала Кэтрин. Муж отослал пленку с записью их песен в Motown Records, но не получил ответа. «Тогда попробуй другую компанию», — настаивала она. В торговом центре в Гэри группа получила новое название. «Я разговаривал с одной женщиной, ее звали Эвелин Личи, —- вспоминает Джозеф. — Она была очень красивая. Раньше работала манекенщицей и разъезжала по всем Штатам. Ребята давали представление в универмаге, и она сказала мне после шоу: «Мне кажется, что «Братья Джексон» звучит несколько старомодно. Почему бы тебе не назвать их «Пятерка Джексонов» Jackson Fine? Мне понравилось это — «Пятерка Джексонов». С тех пор мы так и стали их называть». (В своем интервью Кэтрин утверждает, что это у нее состоялась такая беседа. Она говорит, что Эвелин вместе с ней придумала это название, а Джозеф при этом не присутствовал.) Скоро группа стала часто выступать в клубах в соседних городах во время выходных. Отец установил багажник для музыкального оборудования на крыше семейного автобуса, так как группа уже начинала выступать в больших аудиториях на две-три тысячи мест в таких городах, как Кливленд и Вашингтон. Это были смешанные концерты, в которых принимало участие много артистов, известных и совсем новичков, как, например, группа «Пятерка Джексонов». Такие концерты давали хорошую возможность начинающим поучиться у именитых исполнителей. Обычно после своего выступления братья Майкла уходили из зала, он же стоял за кулисами и внимательно наблюдал за работой других артистов. Если кто-то искал восьмилетнего Майкла, они всегда знали, где найти его — за кулисами, он запоминал «каждый шаг, каждое движение, каждый поворот, каждую эмоцию». Это время было очень ценным для обучения Майкла. Вскоре он стал использовать некоторые элементы, которым научился у других артистов, например Джеймса Брауна, которого, по его словам, мог смотреть до бесконечности. После окончания концерта Майкл доставал блокнот и записывал туда все новое, что смог запомнить, и потом пытался использовать это в выступлениях Джексонов. «Джеймс Браун научил меня некоторым вещам, которые он делает на сцене, — вспоминал Майкл в 1970 году. — Это было несколько лет назад. Он научил меня, как выпускать микрофон из рук и подхватывать его как раз за мгновение до того, как он коснется пола сцены. Чтобы научиться этому трюку, у меня ушло всего полчаса. Это, может быть, выглядит трудно, но на самом деле очень легко. Больше всего на свете в то время я мечтал о таких кожаных ботинках, как у Джеймса Брауна, но их не выпускали в детских размерах». Джексоны выиграли конкурс непрофессионалов в театре Регал в Чикаго. Публика там была столь же взыскательной, как и в театре Аполло в Гарлеме. Братья становились все более опытными, их исполнение более отточенным, а их солист Майкл — более профессиональным. Они выступали в городах Сан-Луис, Канзас-Сити, Бостон, Милуоки и Филадельфия. Они не только познакомились, но и подружились с группами Temptations, Emotions, O’Jays, Sam and Dave, Vancouvers и Бобби Тайлер. Эти артисты многое рассказали им о мире шоу-бизнеса. Однажды перед одним из конкурсов талантов кто-то из участников сказал, что надо опасаться Джексонов, «потому что с ними выступает карлик, которого они используют в роли своего солиста». Джекки случайно услышал это и не мог удержаться от смеха. Потом он рассказал об этом Джозефу, и тот тоже хохотал до упаду. Но Майкл, узнав об этом, очень обиделся и, плача, буркнул: «Ну что же я могу поделать, если я самый маленький?» Отец отвел его в сторонку и сказал, что он должен гордиться тем, что о нем говорят конкуренты. «Это значит, что ты на правильном пути», — заметил он. «Но все равно мне это было неприятно, — вспоминает Майкл много лет спустя, — даже тогда мне не нравилось, если люди обо мне плохо говорили». В августе 1967 года Джексоны выступали в знаменитом Аполло, в Гарлеме. Это было шоу непрофессиональных музыкальных групп. Джозеф и друг семьи Джек Ричардсон повезли мальчиков в Нью-Йорк на семейном микроавтобусе. В то время Джекки было шестнадцать, Тито — тринадцать, Джермену — двенадцать, Марлону — десять, а Майклу только что исполнилось девять лет. Они приняли участие в конкурсе «Супердог», это была наиболее престижная категория. Аполло известен во всем мире. Выступать в этом зале было мечтой всех молодых черных исполнителей того времени. Майкл вспоминал: «Этот Аполло был самым трудным местом для исполнителей. Если ты там понравился, тебя действительно вознесут до небес, но уж если не понравился… просто сметут с лица земли. Но мы не боялись. Мы знали, что были хорошими исполнителями. Вы знаете, в других местах, где мы выступали, публика просто падала к нашим ногам. Когда я пел на сцене, я обычно посматривал на Джермена, и мы перемигивались. Мы всегда были в себе уверены». За сценой в Аполло Джексоны увидели кусочек дерева, установленный на пьедестале по легенде от древа надежды, которое росло напротив ресторанчика-барбекю в Гарлеме. В нем были репетиционные залы, где занимались великие Луи Армстронг, Каунт Бази и Кэб Колловэй. Неподалеку находилась таверна «Конни», там Армстронг исполнял свою версию «Горячего шоколада» Фетса Уоллера. Стоя под этим деревом, можно было слышать, как работал Сачмо (так называли Армстронга). В течение многих лет сотни исполнителей подходили к этому дереву и дотрагивались до него на счастье. Это стало традицией. Но город рос, и древо надежды срубили. Никто не помнит, как это случилось. Но кто-то сохранил чудом маленький кусочек древа и принес в Аполло. Сложилось поверие, что новичок, который дотрагивался до него, будет иметь успех. Он присоединится к тем великим черным артистам, которые добились того, чтобы их мечта стала реальностью, завоевали уважение, с триумфом привнося в американскую поп-культуру наследие своего народа. Пьедестал находился не на сцене, а в кулисах, но так, чтобы из зала было видно, как артист перед выходом к зрителям прикасается к талисману. Это было вечером в среду. Джексоны принимали участие в концерте вместе с группой Impression. Один из ее музыкантов Фред Кеш рассказал Майклу о поверий. «Эй, ребята, вы что-нибудь слышали об этом? — спросил он братьев. — Давайте дотронемся до этого дерева, и у нас будет удача». «Не-е-е… Я не верю в удачу», — сказал Тито. «А я верю, — заметил девятилетний Майкл. — Жаль, я не могу забрать этот кусочек дерева домой. Тогда бы уж у меня всегда была удача». «Дамы и господа, — объявил конферансье, — «Пятерка Джексонов!» Представление началось. Огни зажжены. Наступило время для братьев занять свое место в истории. Джозеф с гордостью смотрел, как каждый из его сыновей погладил дерево. Сначала Джекки, потом Тито, Джермен, Марлон и, наконец, кузен Джонни. Потом группа выбежала на сцену под сдержанные аплодисменты публики. Майкл появился последним. Он решил еще раз сбегать к заветному древу надежды, чтобы быть совсем уверенным, что оно поможет.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники